Осуществляя защиту малоимущих в качестве «государственного адвоката» (так простые люди называют защитника по назначению), я поняла, что эти люди остро нуждаются в социальной реабилитации после освобождения, в первую очередь в жилье, работе, материальной и духовно-нравственной поддержке хотя бы первое время.
Эту поддержку наше государство и общество пока им не оказывают. Освободившись из колонии, малоимущий бывший «зэк» никому не нужен. Им овладевают одиночество, беспомощность, отчаяние, и озлобленность. Эта тупиковая ситуация, как правило, заканчивается совершением нового преступления. Адвокатская практика привела меня к выводу: единственное, что может дать узнику стержень, который поможет не сломаться в неволе и после освобождения – это вера в Бога, вера искренняя, горячая, какой и у меня-то самой нет, но которой я вместе с узниками учусь. На практике постигаю глубокий смысл слов Священного Писания, что Царствие Небесное нудится (усилием берется).
Животрепещущий вопрос, который касается проблем настоящего семинара XVIII Рождественских чтений – это тюремное служение на постоянной основе и оплата труда тюремных священников.
Я знаю не понаслышке, что тюремное служение – это одно из самых трудных дел милосердия, которое осуществляется в рамках церковно-общественной социальной деятельности. Искренне могу засвидетельствовать, что труд священника в следственном изоляторе, в колонии, а тем более в больнице для заключенных, является крайне изнурительным. Даже в случае, если тюремному священнику посещение места лишения свободы просто засчитывают, как рабочий день на приходе, и то - есть несправедливость, так как это далеко неравнозначно. Кто не согласен, пусть сам попробует.
Жаль, что некоторые настоятели приходских храмов и монастырей, которые сами не посещают узников, имеют другое мнение. Уверена, что у нас еще недостаточно уделяется внимания тем священникам, которые выполняют это далеко не самое престижное, но опасное для здоровья и специфически выматывающее силы церковное служение. Тюремных священников нужно всячески поддерживать и поощрять. Молюсь и надеюсь на добрые перемены со стороны священноначалия и церковного народа.
Господь подарил мне встречи с целой плеядой священников, которые по зову сердца пришли в места лишения свободы.
В Троице-Сергиевой Лавре два десятилетия назад начал свое тюремное служение и продолжает его до сего времени архимандрит Трифон. Он является одним из первых священнослужителей в России, которые в годы перестройки были начинателями этого богоугодного дела. Архимандрит Трифон многих узников привел к Богу. Его опыт личного общения и переписки с заключенными уникален.
В Чувашии в конце 80-х годов прошлого столетия стал посещать колонии прот. Апполинарий. Царство Небесное этому светлому батюшке. Я неоднократно видела, ощущала, как искренне любят его осужденные. Даже некоторые сотрудники тюремного ведомства тоже стали его духовными чадами.
В Москве раньше всех православных священников посетил столичные следственные изоляторы отец Глеб Каледа, и я радуюсь тому, что его первую встречу с узниками Господь устроил через меня, грешную.
Начальство Бутырки в самом начале 90-х дало добро на приход священника, я многих просила, все отказывались. Мне порекомендовали отца Глеба. Он был уже немолод и очень занят работой с детьми, но когда я, огорчившись его отказом, заплакала и в сердцах сказала, что православным некогда в тюрьму ходить, а «Белое братство» туда каждую неделю приходит, он горячо воскликнул: «Завтра же идем». И мы пришли.
Следует отметить, что когда пришел отец Глеб, богородичники исчезли. Отца Глеба узники полюбили сразу, и он ответил им взаимностью. Не к каждому потянутся заключенные. Они профессионалы лжи, поэтому безошибочно чувствуют малейшую фальшь, лицемерие. Но отец Глеб излучал добро, радость общения с Богом, и все чувствовали эту радость. Всего три года он прослужил в Бутырке, но за это время успел столько добра сделать. А если придет теплохладный священник, заключенные ему не поверят.
Конечно, не все тюремные батюшки «горят», как отец Глеб, но даже те, кто ходит к узникам «по послушанию» – делатели Божии, которых было явно недостаточно во все годы, когда открылись двери тюрем для православного служения. Скорей всего их будет значительно не хватать, когда планируется осуществление этого служения на постоянной основе.
Президент РФ Д.А. Медведев одобрил введение института военных священников. И некоторые сразу решили, что тюремное служение будет развиваться аналогично армейскому. Но нельзя путать армию и тюрьму. Армия, как я понимаю - одно войско. В идеале - это одна семья от генерала до солдата, это мир единомышленников, занятых общим делом.
А в местах лишения свободы заключенные и сотрудники тюрьмы - два разных лагеря, между которыми часто бывают серьезные противоречия. И священник, приходящий в тюрьму, должен пройти по очень узкой грани между ними и быть независимым от обоих лагерей, в том числе и в финансовом отношении.
Я глубоко уверена, что тюремные священники не должны состоять в штате уголовно-исполнительных учреждений, они также не должны получать какие-либо деньги от тюремного ведомства. Это же мнение разделяли священники, стоявшие у истоков тюремного служения современной России (прот. Глеб Каледа, прот. Феодор Соколов) и многие из тех, кто сейчас занимается практическим тюремным служением (прот. Олег Скоморох – председатель отдела по тюремному служению Санкт-Петербургской епархии, о. Алексей Острик - Воронежская епархия и др.).
Причин тому несколько. Во-первых, это вызовет недоверие и недовольство со стороны заключенных. Во-вторых, это может быть причиной оказания давления на священника и его помощников со стороны пенитенциарного ведомства или отдельных его начальников. Пусть не везде и не всегда, но где-то это может произойти, поэтому ни в коем случае нельзя создавать для этого условий. «Нельзя встраиваться в их иерархию», - предупреждал отец Глеб.
Когда я стала изучать эту проблему, узнала, что еще в 2004 году была подписана Программа сотрудничества МВД Беларуси и Церкви. К этой программе приложена Инструкция о работе священнослужителей в учреждениях уголовно-исполнительной системы МВД РБ. В ней в одном из пунктов написано, что священник может быть назначен руководителем кружка духовно-нравственного воспитания. В другом же пункте указано: «священник в отношении своих обязанностей по учреждению непосредственно подчиняется начальнику учреждения».
Вот и произошло то, чего опасался отец Глеб Каледа.
Тюремное начальство еще в начале 90-х годов, быстро осознав, какую пользу приносит священнослужитель в тюрьмах, готово было платить зарплату из денег пенитенциарного ведомства. Однако ветераны тюремного служения решительно сказали: «Нет».
В настоящее время проводятся эксперименты по оплате труда тюремного священника, которые я считаю юридически неправильными. Например, священник принимается на должность социального работника. Он не выполняет обязанности социального работника, он духовно окормляет заключенных – это совсем разные вещи. Но заключен трудовой договор между священником и колонией, и батюшка в какой-то мере материально зависим от тюремного начальства. Повторяю, что не всюду, где священник получает зарплату в тюрьме, на него будут оказывать давление, но опасность такая всегда будет. Этого допустить нельзя.
Я считаю, что тюремный священник зарплату за свой труд получать должен. В вопросе о зарплате тюремных священников давайте подумаем, прежде всего, о тех, кто служит в далеких регионах, где приходские церкви, мягко говоря, небогатые, а вокруг очень много мест лишения свободы, где тысячи осужденных.
Семейный священник обязан думать и о материальном обеспечении своих домочадцев. Он, служащий на приходе, да еще и регулярно тюрьмы посещающий, нуждается в зарплате и должен ее получать отдельно за свой тяжкий труд по духовному окормлению узников в местах лишения свободы. Но зарплата должна выплачиваться не от Федеральной службы исполнения наказаний, а от Церкви. Источником финансирования могут являться и пожертвования церковного народа и государственный бюджет. Государственная поддержка очень нужна, так как тюремное служение по большому счету дело государственной важности и должно стать заботой всего нашего общества. Каждый из нас заинтересован в том, чтобы из наших тюрем изливалось как можно меньше зла.
Государство могло бы выделять средства на обучение тюремному служению в Духовных школах, на издание соответствующих учебников, методических материалов, а также на проведение семинаров по передаче опыта тюремного служения.
Полагаю, что нужно распространить и в России правило о введении в Духовных школах предмета «тюремное служение», как это есть сейчас в Беларуси. Рано или поздно каждый батюшка столкнется с тюрьмой. Я не имею в виду крайний случай, когда мы вспоминаем пословицу по словарю Даля:
«От тюрьмы… не отрекайся, сам в нее попадешь». Тюрьма к священнику может прийти в лице освободившегося из заключения и пришедшего в храм на исповедь или за материальной помощью, в лице прихожанки – матери, жены и дочери заключенного, в лице своего собственного родственника и т.п.
Введение предмета «Тюремное служение» во всех Духовных школах с организацией учебной практики в местах лишения свободы без материальной поддержки государства, по моему мнению, вообще невозможно.
Нужно создавать специальную государственную Федеральную программу по развитию тюремного служения в России. Вопрос серьезный, но при наличии доброй воли, решаемый.
Уголовно-исполнительная система также не должна оставаться в стороне от проблем развития тюремного служения. Нужно специально выделять средства для поддержания тюремных церковных зданий, помещений, молельных комнат, часовен и т.д. в рабочем состоянии. Полагаю, что понадобятся дополнительные средства на зарплату сотрудникам учреждений, которые будут непосредственно заняты вопросами взаимодействия с Церковью, сопровождением ее представителей на режимных территориях. Ведь если тюремное служение будет осуществляться на постоянной основе, то количество посещений значительно возрастет.
Дать ключ в руки священника, сделать его как бы сотрудником Уголовно-исполнительной системы – только на первый взгляд, простое решение сложной проблемы. Уверена, что это тупиковый путь, который может привести к отрицательным последствиям, поколебать сам принцип независимости православного церковного тюремного служения.
В нашей стране вопрос взаимоотношений государства и Церкви, а также Церкви и тюрьмы имеет очень печальное и трагическое наследие. Еще кровоточат раны ГУЛАГа, и у многих не изжито негативное восприятие всей системы исполнения уголовных наказаний. И если священник будет получать деньги тюремного ведомства, может пострадать авторитет конкретного священнослужителя, Церкви в целом.
В рамках Федеральной программы развития тюремного служения могут быть предусмотрены средства на материальную помощь тюремным священникам, компенсацию их затрат на транспорт, предоставление бесплатного лечения, отдыха в государственных здравницах и пр.
Молю Бога и священноначалие Русской Православной Церкви о создании отдельного Синодального Тюремного Отдела (пока есть только маленький сектор в Отделе по взаимодействию с армией и правоохранительными учреждениями, но он не может охватить всю Россию).
При Тюремном отделе возможно создать специальный Фонд или открыть банковский счет для организации сбора пожертвований конкретно на зарплату тюремным священникам на общецерковном уровне.
Мне многие люди говорили, что на зарплату тюремным священникам они бы обязательно пожертвовали, но хотели бы знать, что их деньги уйдут именно на эти цели. Поэтому банковский счет надо открыть специальный, приход и расход пожертвований должны быть прозрачными, деньги распределяться равномерно. Ведь не секрет, что есть так называемые епархии-доноры (Москва, Петербург), а есть, можно сказать, дотационные епархии, которые без помощи крупных епархий не смогут обеспечить зарплаты своего тюремного духовенства. Например, в Пермской области 39 колоний, а епархия, мягко говоря, не самая богатая. В Москве колоний вообще нет, есть только следственные изоляторы, а капитал весь сосредоточен здесь. Пожертвования Москвы на тюремное служение не должны оставаться только в столице, а справедливо распределяться по дотационным регионам. Ведь и осужденные-москвичи отбывают наказания в других областях нашей огромной страны. Поэтому, на мой взгляд, пожертвования должны стекаться в один Тюремный отдел, который будет их распределять по епархиям. Это поддержка на общецерковном уровне.
Есть еще второй уровень сбора средств – епархиальный. Каждая епархия могла бы проводить Дни милосердия к узникам. Целесообразность проведения этого праздника была отмечена приснопоминаемым Святейшим Патриархом АЛЕКСИЕМ II еще в 2004 году. В Москве этот церковный праздник уже успешно проводится шесть лет, а в Белгородской епархии начал проводиться еще раньше. Предлагаю сделать этот праздник общецерковным. В День милосердия к узникам Русской Православной Церкви во всех приходских храмах и монастырях проводить сборы целевых пожертвований на тюремное служение. Все средства, собранные каждым храмом в отдельности, также перечислять в Синодальный Тюремный отдел, который бы в дальнейшем распределял эти собранные деньги на зарплаты тюремных священников.
Очень жаль, что до сего времени не во всех епархиях услышан призыв проведения таких церковных праздников. Полагаю, что это связано с отсутствием должного усердия по организации сбора пожертвований, ибо церковный народ на нужды тюремного служения дает доброхотно. Практика показывает, что найдутся и люди, которые станут сборщиками пожертвований. Дело ведь не только в количестве собранных денег. Нужно возрождать традиции наших предков, когда ненавидели грех, но жалели грешников.
Третий уровень – сбор пожертвований в каждом учреждении УИС по согласованию с церковным и тюремным начальством. В месте приема передач и свиданий (где собираются родственники осужденных) разместить информационные стенды с реквизитами банковского счета Синодального Тюремного отдела (для общих нужд тюремного служения), а также «кружку» для сбора наличных пожертвований на нужды тюремного служения данного учреждения (свечи, лампадное масло, иконки и прочее).
В заключение хочется повторить, что без государственной и общецерковной поддержки тюремное служение нельзя поставить на профессиональную основу. Нужны средства государства и усилия пенитенциарного ведомства. Зарплату же тюремным священникам должны обеспечить Церковь и народ Божий. Одновременно необходимо повышение заботы и внимания к этому виду социальной церковно-общественной деятельности.
Возражая против довода тех, кто утверждает, что у Церкви нет денег для оплаты труда тюремных священников, вынуждена заметить, что если жить экономней, уменьшить чрезмерные траты, сократить размеры букетов, расходы на обильные трапезы и т.д., может хватить денег и на достойную зарплату священнослужителям, которые занимаются труднейшим делом душепопечения узников.
Святейший Патриарх Московский и всея Руси КИРИЛЛ в декабре 2009 года сказал: «…недопустимо, чтобы дух гедонизма и практицизма проникал сквозь монастырские стены». Полагаю, что это касается не только монастырей.
Я понимаю, что мои соображения по поводу проблем тюремного служения далеко не являются истиной в первой инстанции. Поделилась ими только потому, что этот вид деятельности стал первостепенным делом моей жизни. Я много думаю об этом и искренне желаю всем нам найти путь, который был бы угодным Богу и самым милосердным для ближних наших, в узах находящихся.
Полагаю, что проблемы тюремного служения и перспективы введения тюремного священства в штат ФСИН России должны стать предметом серьезных дискуссий, как среди представителей епархий, так и на общецерковном уровне. Данный вопрос затрагивает интересы не только священнослужителей, но и всего общества в целом.
Да будет на все твоя воля, Господи.
Председатель правления
МБОО «Общество милосердия в тюрьмах
«Вера, Надежда, Любовь»
во имя Святителя Николая Чудотворца»
Н.Л. Высоцкая
26.01.2010 г.
Цитировать эту статью на своём сайтеЭту поддержку наше государство и общество пока им не оказывают. Освободившись из колонии, малоимущий бывший «зэк» никому не нужен. Им овладевают одиночество, беспомощность, отчаяние, и озлобленность. Эта тупиковая ситуация, как правило, заканчивается совершением нового преступления. Адвокатская практика привела меня к выводу: единственное, что может дать узнику стержень, который поможет не сломаться в неволе и после освобождения – это вера в Бога, вера искренняя, горячая, какой и у меня-то самой нет, но которой я вместе с узниками учусь. На практике постигаю глубокий смысл слов Священного Писания, что Царствие Небесное нудится (усилием берется).
Животрепещущий вопрос, который касается проблем настоящего семинара XVIII Рождественских чтений – это тюремное служение на постоянной основе и оплата труда тюремных священников.
Я знаю не понаслышке, что тюремное служение – это одно из самых трудных дел милосердия, которое осуществляется в рамках церковно-общественной социальной деятельности. Искренне могу засвидетельствовать, что труд священника в следственном изоляторе, в колонии, а тем более в больнице для заключенных, является крайне изнурительным. Даже в случае, если тюремному священнику посещение места лишения свободы просто засчитывают, как рабочий день на приходе, и то - есть несправедливость, так как это далеко неравнозначно. Кто не согласен, пусть сам попробует.
Жаль, что некоторые настоятели приходских храмов и монастырей, которые сами не посещают узников, имеют другое мнение. Уверена, что у нас еще недостаточно уделяется внимания тем священникам, которые выполняют это далеко не самое престижное, но опасное для здоровья и специфически выматывающее силы церковное служение. Тюремных священников нужно всячески поддерживать и поощрять. Молюсь и надеюсь на добрые перемены со стороны священноначалия и церковного народа.
Господь подарил мне встречи с целой плеядой священников, которые по зову сердца пришли в места лишения свободы.
В Троице-Сергиевой Лавре два десятилетия назад начал свое тюремное служение и продолжает его до сего времени архимандрит Трифон. Он является одним из первых священнослужителей в России, которые в годы перестройки были начинателями этого богоугодного дела. Архимандрит Трифон многих узников привел к Богу. Его опыт личного общения и переписки с заключенными уникален.
В Чувашии в конце 80-х годов прошлого столетия стал посещать колонии прот. Апполинарий. Царство Небесное этому светлому батюшке. Я неоднократно видела, ощущала, как искренне любят его осужденные. Даже некоторые сотрудники тюремного ведомства тоже стали его духовными чадами.
В Москве раньше всех православных священников посетил столичные следственные изоляторы отец Глеб Каледа, и я радуюсь тому, что его первую встречу с узниками Господь устроил через меня, грешную.
Начальство Бутырки в самом начале 90-х дало добро на приход священника, я многих просила, все отказывались. Мне порекомендовали отца Глеба. Он был уже немолод и очень занят работой с детьми, но когда я, огорчившись его отказом, заплакала и в сердцах сказала, что православным некогда в тюрьму ходить, а «Белое братство» туда каждую неделю приходит, он горячо воскликнул: «Завтра же идем». И мы пришли.
Следует отметить, что когда пришел отец Глеб, богородичники исчезли. Отца Глеба узники полюбили сразу, и он ответил им взаимностью. Не к каждому потянутся заключенные. Они профессионалы лжи, поэтому безошибочно чувствуют малейшую фальшь, лицемерие. Но отец Глеб излучал добро, радость общения с Богом, и все чувствовали эту радость. Всего три года он прослужил в Бутырке, но за это время успел столько добра сделать. А если придет теплохладный священник, заключенные ему не поверят.
Конечно, не все тюремные батюшки «горят», как отец Глеб, но даже те, кто ходит к узникам «по послушанию» – делатели Божии, которых было явно недостаточно во все годы, когда открылись двери тюрем для православного служения. Скорей всего их будет значительно не хватать, когда планируется осуществление этого служения на постоянной основе.
Президент РФ Д.А. Медведев одобрил введение института военных священников. И некоторые сразу решили, что тюремное служение будет развиваться аналогично армейскому. Но нельзя путать армию и тюрьму. Армия, как я понимаю - одно войско. В идеале - это одна семья от генерала до солдата, это мир единомышленников, занятых общим делом.
А в местах лишения свободы заключенные и сотрудники тюрьмы - два разных лагеря, между которыми часто бывают серьезные противоречия. И священник, приходящий в тюрьму, должен пройти по очень узкой грани между ними и быть независимым от обоих лагерей, в том числе и в финансовом отношении.
Я глубоко уверена, что тюремные священники не должны состоять в штате уголовно-исполнительных учреждений, они также не должны получать какие-либо деньги от тюремного ведомства. Это же мнение разделяли священники, стоявшие у истоков тюремного служения современной России (прот. Глеб Каледа, прот. Феодор Соколов) и многие из тех, кто сейчас занимается практическим тюремным служением (прот. Олег Скоморох – председатель отдела по тюремному служению Санкт-Петербургской епархии, о. Алексей Острик - Воронежская епархия и др.).
Причин тому несколько. Во-первых, это вызовет недоверие и недовольство со стороны заключенных. Во-вторых, это может быть причиной оказания давления на священника и его помощников со стороны пенитенциарного ведомства или отдельных его начальников. Пусть не везде и не всегда, но где-то это может произойти, поэтому ни в коем случае нельзя создавать для этого условий. «Нельзя встраиваться в их иерархию», - предупреждал отец Глеб.
Когда я стала изучать эту проблему, узнала, что еще в 2004 году была подписана Программа сотрудничества МВД Беларуси и Церкви. К этой программе приложена Инструкция о работе священнослужителей в учреждениях уголовно-исполнительной системы МВД РБ. В ней в одном из пунктов написано, что священник может быть назначен руководителем кружка духовно-нравственного воспитания. В другом же пункте указано: «священник в отношении своих обязанностей по учреждению непосредственно подчиняется начальнику учреждения».
Вот и произошло то, чего опасался отец Глеб Каледа.
Тюремное начальство еще в начале 90-х годов, быстро осознав, какую пользу приносит священнослужитель в тюрьмах, готово было платить зарплату из денег пенитенциарного ведомства. Однако ветераны тюремного служения решительно сказали: «Нет».
В настоящее время проводятся эксперименты по оплате труда тюремного священника, которые я считаю юридически неправильными. Например, священник принимается на должность социального работника. Он не выполняет обязанности социального работника, он духовно окормляет заключенных – это совсем разные вещи. Но заключен трудовой договор между священником и колонией, и батюшка в какой-то мере материально зависим от тюремного начальства. Повторяю, что не всюду, где священник получает зарплату в тюрьме, на него будут оказывать давление, но опасность такая всегда будет. Этого допустить нельзя.
Я считаю, что тюремный священник зарплату за свой труд получать должен. В вопросе о зарплате тюремных священников давайте подумаем, прежде всего, о тех, кто служит в далеких регионах, где приходские церкви, мягко говоря, небогатые, а вокруг очень много мест лишения свободы, где тысячи осужденных.
Семейный священник обязан думать и о материальном обеспечении своих домочадцев. Он, служащий на приходе, да еще и регулярно тюрьмы посещающий, нуждается в зарплате и должен ее получать отдельно за свой тяжкий труд по духовному окормлению узников в местах лишения свободы. Но зарплата должна выплачиваться не от Федеральной службы исполнения наказаний, а от Церкви. Источником финансирования могут являться и пожертвования церковного народа и государственный бюджет. Государственная поддержка очень нужна, так как тюремное служение по большому счету дело государственной важности и должно стать заботой всего нашего общества. Каждый из нас заинтересован в том, чтобы из наших тюрем изливалось как можно меньше зла.
Государство могло бы выделять средства на обучение тюремному служению в Духовных школах, на издание соответствующих учебников, методических материалов, а также на проведение семинаров по передаче опыта тюремного служения.
Полагаю, что нужно распространить и в России правило о введении в Духовных школах предмета «тюремное служение», как это есть сейчас в Беларуси. Рано или поздно каждый батюшка столкнется с тюрьмой. Я не имею в виду крайний случай, когда мы вспоминаем пословицу по словарю Даля:
«От тюрьмы… не отрекайся, сам в нее попадешь». Тюрьма к священнику может прийти в лице освободившегося из заключения и пришедшего в храм на исповедь или за материальной помощью, в лице прихожанки – матери, жены и дочери заключенного, в лице своего собственного родственника и т.п.
Введение предмета «Тюремное служение» во всех Духовных школах с организацией учебной практики в местах лишения свободы без материальной поддержки государства, по моему мнению, вообще невозможно.
Нужно создавать специальную государственную Федеральную программу по развитию тюремного служения в России. Вопрос серьезный, но при наличии доброй воли, решаемый.
Уголовно-исполнительная система также не должна оставаться в стороне от проблем развития тюремного служения. Нужно специально выделять средства для поддержания тюремных церковных зданий, помещений, молельных комнат, часовен и т.д. в рабочем состоянии. Полагаю, что понадобятся дополнительные средства на зарплату сотрудникам учреждений, которые будут непосредственно заняты вопросами взаимодействия с Церковью, сопровождением ее представителей на режимных территориях. Ведь если тюремное служение будет осуществляться на постоянной основе, то количество посещений значительно возрастет.
Дать ключ в руки священника, сделать его как бы сотрудником Уголовно-исполнительной системы – только на первый взгляд, простое решение сложной проблемы. Уверена, что это тупиковый путь, который может привести к отрицательным последствиям, поколебать сам принцип независимости православного церковного тюремного служения.
В нашей стране вопрос взаимоотношений государства и Церкви, а также Церкви и тюрьмы имеет очень печальное и трагическое наследие. Еще кровоточат раны ГУЛАГа, и у многих не изжито негативное восприятие всей системы исполнения уголовных наказаний. И если священник будет получать деньги тюремного ведомства, может пострадать авторитет конкретного священнослужителя, Церкви в целом.
В рамках Федеральной программы развития тюремного служения могут быть предусмотрены средства на материальную помощь тюремным священникам, компенсацию их затрат на транспорт, предоставление бесплатного лечения, отдыха в государственных здравницах и пр.
Молю Бога и священноначалие Русской Православной Церкви о создании отдельного Синодального Тюремного Отдела (пока есть только маленький сектор в Отделе по взаимодействию с армией и правоохранительными учреждениями, но он не может охватить всю Россию).
При Тюремном отделе возможно создать специальный Фонд или открыть банковский счет для организации сбора пожертвований конкретно на зарплату тюремным священникам на общецерковном уровне.
Мне многие люди говорили, что на зарплату тюремным священникам они бы обязательно пожертвовали, но хотели бы знать, что их деньги уйдут именно на эти цели. Поэтому банковский счет надо открыть специальный, приход и расход пожертвований должны быть прозрачными, деньги распределяться равномерно. Ведь не секрет, что есть так называемые епархии-доноры (Москва, Петербург), а есть, можно сказать, дотационные епархии, которые без помощи крупных епархий не смогут обеспечить зарплаты своего тюремного духовенства. Например, в Пермской области 39 колоний, а епархия, мягко говоря, не самая богатая. В Москве колоний вообще нет, есть только следственные изоляторы, а капитал весь сосредоточен здесь. Пожертвования Москвы на тюремное служение не должны оставаться только в столице, а справедливо распределяться по дотационным регионам. Ведь и осужденные-москвичи отбывают наказания в других областях нашей огромной страны. Поэтому, на мой взгляд, пожертвования должны стекаться в один Тюремный отдел, который будет их распределять по епархиям. Это поддержка на общецерковном уровне.
Есть еще второй уровень сбора средств – епархиальный. Каждая епархия могла бы проводить Дни милосердия к узникам. Целесообразность проведения этого праздника была отмечена приснопоминаемым Святейшим Патриархом АЛЕКСИЕМ II еще в 2004 году. В Москве этот церковный праздник уже успешно проводится шесть лет, а в Белгородской епархии начал проводиться еще раньше. Предлагаю сделать этот праздник общецерковным. В День милосердия к узникам Русской Православной Церкви во всех приходских храмах и монастырях проводить сборы целевых пожертвований на тюремное служение. Все средства, собранные каждым храмом в отдельности, также перечислять в Синодальный Тюремный отдел, который бы в дальнейшем распределял эти собранные деньги на зарплаты тюремных священников.
Очень жаль, что до сего времени не во всех епархиях услышан призыв проведения таких церковных праздников. Полагаю, что это связано с отсутствием должного усердия по организации сбора пожертвований, ибо церковный народ на нужды тюремного служения дает доброхотно. Практика показывает, что найдутся и люди, которые станут сборщиками пожертвований. Дело ведь не только в количестве собранных денег. Нужно возрождать традиции наших предков, когда ненавидели грех, но жалели грешников.
Третий уровень – сбор пожертвований в каждом учреждении УИС по согласованию с церковным и тюремным начальством. В месте приема передач и свиданий (где собираются родственники осужденных) разместить информационные стенды с реквизитами банковского счета Синодального Тюремного отдела (для общих нужд тюремного служения), а также «кружку» для сбора наличных пожертвований на нужды тюремного служения данного учреждения (свечи, лампадное масло, иконки и прочее).
В заключение хочется повторить, что без государственной и общецерковной поддержки тюремное служение нельзя поставить на профессиональную основу. Нужны средства государства и усилия пенитенциарного ведомства. Зарплату же тюремным священникам должны обеспечить Церковь и народ Божий. Одновременно необходимо повышение заботы и внимания к этому виду социальной церковно-общественной деятельности.
Возражая против довода тех, кто утверждает, что у Церкви нет денег для оплаты труда тюремных священников, вынуждена заметить, что если жить экономней, уменьшить чрезмерные траты, сократить размеры букетов, расходы на обильные трапезы и т.д., может хватить денег и на достойную зарплату священнослужителям, которые занимаются труднейшим делом душепопечения узников.
Святейший Патриарх Московский и всея Руси КИРИЛЛ в декабре 2009 года сказал: «…недопустимо, чтобы дух гедонизма и практицизма проникал сквозь монастырские стены». Полагаю, что это касается не только монастырей.
Я понимаю, что мои соображения по поводу проблем тюремного служения далеко не являются истиной в первой инстанции. Поделилась ими только потому, что этот вид деятельности стал первостепенным делом моей жизни. Я много думаю об этом и искренне желаю всем нам найти путь, который был бы угодным Богу и самым милосердным для ближних наших, в узах находящихся.
Полагаю, что проблемы тюремного служения и перспективы введения тюремного священства в штат ФСИН России должны стать предметом серьезных дискуссий, как среди представителей епархий, так и на общецерковном уровне. Данный вопрос затрагивает интересы не только священнослужителей, но и всего общества в целом.
Да будет на все твоя воля, Господи.
Председатель правления
МБОО «Общество милосердия в тюрьмах
«Вера, Надежда, Любовь»
во имя Святителя Николая Чудотворца»
Н.Л. Высоцкая
26.01.2010 г.
Скопируйте содержимое текстового окна и вставьте (в режиме правки кода - для HTML блоков, или обычной текcтовой вставкой - для bb-кода) к себе на страницу
Основной HTML блок
bb-код
Короткая ссылка (HTML)
Короткая ссылка (bb-код)
Короткая ссылка (bb-код)
Просмотр для основного блока HTML:
О перспективах введения тюремного священства в штат ФСИН России Осуществляя защиту малоимущих в качестве государственного адвоката (так простые люди называют защитника по назначению), я поняла, что эти люди остро нуждаются в социальной...
© 2012 - Тюремная миссия.Служение в тюрьмах.
Powered by QuoteThis © 2008