С открытием монастыря сестры — насельницы по благословению батюшки приняли участие в работе тюремной миссии. Вместе со священнослужителями они посещают колонии, ведут переписку с осужденными, отвечая на волнующие их духовные и жизненные вопросы, посылая духовную литературу, оказывая, насколько это возможно, и некоторую материальную помощь. Каждый день в монастырь приходит по несколько писем из колоний и поселений бывшего СССР. В них разные вопросы, просьбы, жалобы, благодарности...
Один из заключенных написал: “С тех пор, как я пришел к Богу и покаялся, в душе у меня такие мир и радость! Пусть мне завидуют все миллионеры мира!” Другой рассказал, что 5 лет не получал известий от родных. А когда первый раз в своей жизни подготовился к исповеди и покаялся, то через некоторое время получил письма из разных мест, датированные тем днем, когда он исповедал все свои грехи.
Господь простил его, и родные смягчились сердцем, вспомнили о нем.
Вспоминает архимандрит Амвросий:
Однажды в полдвенадцатого ночи приходят ко мне начальник следственного изолятора вместе с оперуполномоченным и говорят: “В следственных камерах многие объявили голодовку. Мы из опыта знаем, чем это может кончиться, не хотелось бы кровопролития, нужно что-то предпринять”. Наутро взял я с собой трехлитровую банку святой крещенской воды и вместе с четырьмя матушками отправился в изолятор. 40 камер освятили за 7 часов. В каждой камере беседовали с ребятами и слышали, переходя из камеры в камеру, как стучали подследственные в двери и кричали: “Отец Амвросий, к нам зайди, нас освяти”. О том, что я пришел, уже вся тюрьма знала, все камеры, и когда сопровождающие нас открывали засовы и замки, все в камерах выстраивались и с радостью слушали о Боге, особенно были довольны, когда их окропляли святой водой. В камерах накурено, дышать нечем. Вернулись мы домой, одежда так пропиталась дымом, что 3 дня пришлось ее выветривать. После освящения в тюрьме все утихло. Изгнали бесов, которые возмущали народ.
Это было не первое наше посещение камер. За два года до этого в редакцию газеты “Гражданин” пришло покаянное письмо от Сергея Бороздина: он убил 5 человек, приговорен к смертной казни, ждет исповеди. Мы поехали в камеру к смертникам. Поисповедовал его, причастил и напутствовал в мир большинства. Сергея уже нет в живых, приговор приведен в исполнение, но мы верим, что душа его не погибла. Кто-то может сказать: как же так, ведь он принес много зла? Но Господь печется о каждой душе и каждому человеку дает возможность покаяться, пусть и в последний раз.
Потом была женская колония. Это “букет цветов” собранный со всей России. Самая маленькая судимость — 2-я, самая большая — 14-я. Даже есть и бабушки 90-летние.
Когда зашли к ним в отделение, среди сотен женщин я заметил одну — Александру Черкасову. Быстрая, шустрая, четвертая судимость, последняя — за убийство милиционера. Я подошел и тихонько спросил: “Не ты тут старшая, погоду направляешь?” — “Да, я.”
Перешли в клуб. Первая проповедь. В зале - человек 300. 3 часа беседы, а в конце объявил:
“Кто желает принять крещение, составьте списки, подготовьтесь”. Вышли из клуба, подходит ко мне Александра и говорит: “Когда Вы сказали про крещение, меня в жар бросило: вспомнила, что в Белорусии, на этапе встретилась с одной монахиней, осужденной за свои духовные убеждения (тогда это часто бывало). Она мне сказала: “Ты ведь некрещеная, примешь крещение в 1990-м году”. — “Как в 90-м, когда я освобождаюсь только в 92-м?” — “В 92-м будет поздно.”
Через месяц окрестил 15 человек. Александру — первой. Как говорило ее начальство, Александра стала вести себя скромно, начала молиться, читать Священное Писание. За хорошую работу и поведение ей дали отпуск, а на другой год отправили на поселение. В тот день, как поехать ей на станцию, утром она говорит женщинам: “Я видела странный сон. Мать побелила дом, отец дал мне белую простыню. Не знаю, к чему это?” Никто ей не ответил, мало ли что приснится. Вскоре подошла машина, ее с несколькими женщинами посадили и под конвоем повезли. По дороге один из конвоиров вступил с Александрой в разговор. Вытащил пистолет и, играя им, спросил: “А не боишься, если буду стрелять?” — “Стреляй.” Он и выстрелил. Вот такое помрачение. Пуля попала в голову. Пришла “скорая помощь”, но Александра была уже мертва. Положили ее на белую простыню, и отправилась она на “новую квартиру” — в мир иной. Так исполнились слова монахини о том, что принимать крещение в 92-м году будет поздно.
Самое главное — спасение души. В таинстве крещения все грехи смываются; крещение — это второе рождение, новая жизнь. После крещения Александра повседневные грехи исповедовала, а если потом и были какие грехи, она их омыла кровью. Мы ее отпели, молимся за нее и считаем, что Господь ее помиловал.
Так с тех пор и опекаем мы женскую колонию (шутя называем ее “наше подворье”), а вместе с ней и иные, что находятся в Ивановской области (всего их 11). Крестим, исповедуем, читаем проповеди. В 1993 году на территории женской колонии построили часовню в честь Анастасии Узорешительницы. Высота часовни 10 метров. Освящал ее на Преображение Господне Святейший Патриарх Алексий II. Все женщины были в белых платочках, у многих на глазах слезы... В марте 1995 года Владыка Амвросий освятил храм в мужской колонии усиленного режима в п. Талицы (в 2,5 часах езды от Иванова). А в июне того же года еще в одной колонии заложили храм...
Много нам пишут осужденные: и мне, и насельницам монастыря. Изоляция от общества по-разному влияет на человека. Люди слабые, духовно неразвитые в изоляции ожесточаются. Сильные духом, с еще живой, но грешной, заблудшей душой меняются к лучшему. Изоляция дает им возможность остановиться, задуматься, осмыслить свою жизнь. Чего больше всего не хватает в тюрьме? Не свободы, ведь свобода — это состояние души. Можно жить в миру, на воле, и оставаться рабом своих привычек и страстей. “Где Дух Господень, там свобода”, “истина сделает вас свободными”, — говорит Священное Писание. Больше всего страдают люди в тюрьмах оттого, что нет мира в душе. Поначалу это не все понимали, и сейчас еще некоторые ропщут: почему я оказался здесь, я ни в чем не виноват. Но ничего случайного нет: не виноват в том, в чем тебя обвиняют власти? Посмотри — не виноват ли в другом, не было ли в твоей жизни иных преступлений против Господа, ближних. На¬чинают вспоминать, и оказывается: один похитил иконы из церкви, другой занимался угоном машин, на совести третьего убийство. И Господь дает таким людям возможность покаяться, исправиться, пусть через изоляцию.
Из монастырской летописи:
17 июня удовлетворено наше ходатайство о помиловании приговоренного военным судом к высшей мере наказания Ладыки Александра. Смертная казнь заменена двадцатью пятью годами лишения свободы. Александр служил в армии, пострадал от “дедовщины”: сдали нервы, и он расстрелял караул — солдата и офицера. Когда его привезли в изолятор, был буйный, ни с кем не хотел разговаривать. Отца Амвросия поначалу не пускали в камеру, говорили: “Опасно”. Первый раз Александр исповедовался в наручниках. Покаялся, стал молиться и на глазах изменился — с нетерпением ждал прихода священника, матушек, написал покаянное письмо и просил опубликовать его в газете. Многие откликнулись, стали присылать православную литературу. За несколько лет ожидания исполнения приговора, он стал другим человеком. Александр постоянно писал нам, а потом перестал. Пришло письмо от другого Александра, который тоже сидел в СИЗО, в соседней с Ладыка камере, переписывался с Сашей. Он сообщил, что Саша умер, в тюрьме заболел туберкулезом, по состоянию здоровья был отпущен домой. Дома он поисповедовался, причастился и отошел ко Господу. Вечная память!
Один из заключенных написал: “С тех пор, как я пришел к Богу и покаялся, в душе у меня такие мир и радость! Пусть мне завидуют все миллионеры мира!” Другой рассказал, что 5 лет не получал известий от родных. А когда первый раз в своей жизни подготовился к исповеди и покаялся, то через некоторое время получил письма из разных мест, датированные тем днем, когда он исповедал все свои грехи.
Господь простил его, и родные смягчились сердцем, вспомнили о нем.
Вспоминает архимандрит Амвросий:
Однажды в полдвенадцатого ночи приходят ко мне начальник следственного изолятора вместе с оперуполномоченным и говорят: “В следственных камерах многие объявили голодовку. Мы из опыта знаем, чем это может кончиться, не хотелось бы кровопролития, нужно что-то предпринять”. Наутро взял я с собой трехлитровую банку святой крещенской воды и вместе с четырьмя матушками отправился в изолятор. 40 камер освятили за 7 часов. В каждой камере беседовали с ребятами и слышали, переходя из камеры в камеру, как стучали подследственные в двери и кричали: “Отец Амвросий, к нам зайди, нас освяти”. О том, что я пришел, уже вся тюрьма знала, все камеры, и когда сопровождающие нас открывали засовы и замки, все в камерах выстраивались и с радостью слушали о Боге, особенно были довольны, когда их окропляли святой водой. В камерах накурено, дышать нечем. Вернулись мы домой, одежда так пропиталась дымом, что 3 дня пришлось ее выветривать. После освящения в тюрьме все утихло. Изгнали бесов, которые возмущали народ.
Это было не первое наше посещение камер. За два года до этого в редакцию газеты “Гражданин” пришло покаянное письмо от Сергея Бороздина: он убил 5 человек, приговорен к смертной казни, ждет исповеди. Мы поехали в камеру к смертникам. Поисповедовал его, причастил и напутствовал в мир большинства. Сергея уже нет в живых, приговор приведен в исполнение, но мы верим, что душа его не погибла. Кто-то может сказать: как же так, ведь он принес много зла? Но Господь печется о каждой душе и каждому человеку дает возможность покаяться, пусть и в последний раз.
Потом была женская колония. Это “букет цветов” собранный со всей России. Самая маленькая судимость — 2-я, самая большая — 14-я. Даже есть и бабушки 90-летние.
Когда зашли к ним в отделение, среди сотен женщин я заметил одну — Александру Черкасову. Быстрая, шустрая, четвертая судимость, последняя — за убийство милиционера. Я подошел и тихонько спросил: “Не ты тут старшая, погоду направляешь?” — “Да, я.”
Перешли в клуб. Первая проповедь. В зале - человек 300. 3 часа беседы, а в конце объявил:
“Кто желает принять крещение, составьте списки, подготовьтесь”. Вышли из клуба, подходит ко мне Александра и говорит: “Когда Вы сказали про крещение, меня в жар бросило: вспомнила, что в Белорусии, на этапе встретилась с одной монахиней, осужденной за свои духовные убеждения (тогда это часто бывало). Она мне сказала: “Ты ведь некрещеная, примешь крещение в 1990-м году”. — “Как в 90-м, когда я освобождаюсь только в 92-м?” — “В 92-м будет поздно.”
Через месяц окрестил 15 человек. Александру — первой. Как говорило ее начальство, Александра стала вести себя скромно, начала молиться, читать Священное Писание. За хорошую работу и поведение ей дали отпуск, а на другой год отправили на поселение. В тот день, как поехать ей на станцию, утром она говорит женщинам: “Я видела странный сон. Мать побелила дом, отец дал мне белую простыню. Не знаю, к чему это?” Никто ей не ответил, мало ли что приснится. Вскоре подошла машина, ее с несколькими женщинами посадили и под конвоем повезли. По дороге один из конвоиров вступил с Александрой в разговор. Вытащил пистолет и, играя им, спросил: “А не боишься, если буду стрелять?” — “Стреляй.” Он и выстрелил. Вот такое помрачение. Пуля попала в голову. Пришла “скорая помощь”, но Александра была уже мертва. Положили ее на белую простыню, и отправилась она на “новую квартиру” — в мир иной. Так исполнились слова монахини о том, что принимать крещение в 92-м году будет поздно.
Самое главное — спасение души. В таинстве крещения все грехи смываются; крещение — это второе рождение, новая жизнь. После крещения Александра повседневные грехи исповедовала, а если потом и были какие грехи, она их омыла кровью. Мы ее отпели, молимся за нее и считаем, что Господь ее помиловал.
Так с тех пор и опекаем мы женскую колонию (шутя называем ее “наше подворье”), а вместе с ней и иные, что находятся в Ивановской области (всего их 11). Крестим, исповедуем, читаем проповеди. В 1993 году на территории женской колонии построили часовню в честь Анастасии Узорешительницы. Высота часовни 10 метров. Освящал ее на Преображение Господне Святейший Патриарх Алексий II. Все женщины были в белых платочках, у многих на глазах слезы... В марте 1995 года Владыка Амвросий освятил храм в мужской колонии усиленного режима в п. Талицы (в 2,5 часах езды от Иванова). А в июне того же года еще в одной колонии заложили храм...
Много нам пишут осужденные: и мне, и насельницам монастыря. Изоляция от общества по-разному влияет на человека. Люди слабые, духовно неразвитые в изоляции ожесточаются. Сильные духом, с еще живой, но грешной, заблудшей душой меняются к лучшему. Изоляция дает им возможность остановиться, задуматься, осмыслить свою жизнь. Чего больше всего не хватает в тюрьме? Не свободы, ведь свобода — это состояние души. Можно жить в миру, на воле, и оставаться рабом своих привычек и страстей. “Где Дух Господень, там свобода”, “истина сделает вас свободными”, — говорит Священное Писание. Больше всего страдают люди в тюрьмах оттого, что нет мира в душе. Поначалу это не все понимали, и сейчас еще некоторые ропщут: почему я оказался здесь, я ни в чем не виноват. Но ничего случайного нет: не виноват в том, в чем тебя обвиняют власти? Посмотри — не виноват ли в другом, не было ли в твоей жизни иных преступлений против Господа, ближних. На¬чинают вспоминать, и оказывается: один похитил иконы из церкви, другой занимался угоном машин, на совести третьего убийство. И Господь дает таким людям возможность покаяться, исправиться, пусть через изоляцию.
Из монастырской летописи:
17 июня удовлетворено наше ходатайство о помиловании приговоренного военным судом к высшей мере наказания Ладыки Александра. Смертная казнь заменена двадцатью пятью годами лишения свободы. Александр служил в армии, пострадал от “дедовщины”: сдали нервы, и он расстрелял караул — солдата и офицера. Когда его привезли в изолятор, был буйный, ни с кем не хотел разговаривать. Отца Амвросия поначалу не пускали в камеру, говорили: “Опасно”. Первый раз Александр исповедовался в наручниках. Покаялся, стал молиться и на глазах изменился — с нетерпением ждал прихода священника, матушек, написал покаянное письмо и просил опубликовать его в газете. Многие откликнулись, стали присылать православную литературу. За несколько лет ожидания исполнения приговора, он стал другим человеком. Александр постоянно писал нам, а потом перестал. Пришло письмо от другого Александра, который тоже сидел в СИЗО, в соседней с Ладыка камере, переписывался с Сашей. Он сообщил, что Саша умер, в тюрьме заболел туберкулезом, по состоянию здоровья был отпущен домой. Дома он поисповедовался, причастился и отошел ко Господу. Вечная память!
Цитировать эту статью на своём сайте
Скопируйте содержимое текстового окна и вставьте (в режиме правки кода - для HTML блоков, или обычной текcтовой вставкой - для bb-кода) к себе на страницу
Основной HTML блок
bb-код
Короткая ссылка (HTML)
Короткая ссылка (bb-код)
Короткая ссылка (bb-код)
Просмотр для основного блока HTML:
Первые посещения Соткрытием монастыря сестры — насельницы по благословению батюшки приняли участие в работе тюремной миссии. Вместе со священнослужителями они посещают колонии, ведут переписку с...
© 2012 - Тюремная миссия.Служение в тюрьмах.
Powered by QuoteThis © 2008